Армейская жизнь лишена разнообразия. Призывники придерживаются строгого дневного распорядка, расписанного буквально по минутам. Ему необходимо следовать целый год. Подъем происходит в 6:00 — 6:30 утра (в зависимости от подразделения и его предназначения). Сначала просыпаются замкомы, затем остальные. После пробуждения, около 7:00, молодые люди отправляются на физическую подготовку. 8:00 — 8:30 — срочники заправляют койки, чистят зубы, умываются, приводят форму в порядок. Постель должна быть застелена безупречно. Иначе при обнаружении ошибки всем придется заправлять ее сначала. 8:30 — 8:50 — военнослужащие едят, в расположении присутствует только дежурный офицер. Они строевым шагом идут в столовую, распевая песню. В 9:00 солдаты приступают к выполнению заданий. Например, работа с военной техникой, подметание, уборка и так далее. Обед — с 14:10 до 14:40. После него — часовой перерыв на отдых. Далее — дневное построение, на котором происходит разделение нового суточного состава в соответствии с расписанием. После окончания занятий и работы личный состав, проверив состояние формы и обуви, организовано собирается и отправляется на ужин. После него военнослужащим предоставляется личное время для подгонки формы, стрижки и подготовки к следующему дню. Также в это время можно заниматься спортом (например, военной гимнастикой), читать книги в армейской библиотеке, писать письма родным и так далее. Также по традиции после ужина вся рота собирается для просмотра телепрограммы «Время». Затем все отправляются на прогулку, во время которой рота или взвод поют строевые песни и общаются между собой. День заканчивается проверкой и подготовкой к ночному отдыху.
Элементы культуры грубеют, деградируют, население распахивает под посевы территорию внутри первой на Дону кирпичной крепости. В 1117 г. половцы захватили Белую Вежу и учинили там погром. Почти всё население города погибло или ушло на Русь. Оставшиеся несколько десятков жителей из числа хазар и славян представляют собой типичную культуру на стадии регресса, то есть перешли к полукочевому быту с примитивными формами социальной организации и культуры. Просуществовали представители некогда великой культуры до монголо-татарского нашествия XIII в., остатки хазар были окончательно истреблены завоевателями и превратились в типичный реликтовый этнос, который не в состоянии воспроизвести сам себя. Что же касается Белой Вежи, то город окончательно запустел, и вскоре в народной памяти стерлось даже его местоположение. Более того, прогресс в одной сфере общественных отношений может сопровождаться и даже быть причиной регресса в другой. Развитие орудий труда, техническая и технологическая революции — яркое свидетельство экономического прогресса, но они поставили мир на грань экологической катастрофы, истощили природные ресурсы Земли. Современное общество обвиняют в упадке морали, в кризисе семьи, бездуховности.
Высока и цена прогресса: удобства городской жизни, например, сопровождаются многочисленными «болезнями урбанизации». Иногда издержки прогресса настолько велики, что возникает вопрос: а можно ли вообще говорить о движении человечества вперед? В этой связи актуален вопрос о критериях прогресса. Согласия среди ученых нет и здесь. А. Кондорсе, как и другие французские просветители, считал критерием прогресса развитие разума, в степени разумности общественного устройства. Социалисты-утописты выдвигали нравственный критерий прогресса. Так, Сен-Симон считал, например, что общество должно принять такую форму организации, которая привела бы к осуществлению нравственного принципа: все люди должны относиться друг к другу как братья. Современник социалистов-утопистов немецкий философ Фридрих Вильгельм Шеллинг (1775-1854 гг.) писал, что решение вопроса об историческом прогрессе осложнено тем, что сторонники и противники веры в совершенствование человечества полностью запутались в спорах о критериях прогресса. Одни рассуждают о прогрессе человечества в области морали, другие — о прогрессе науки и техники, который, как писал Шеллинг, с исторической точки зрения является скорее регрессом.
Он предлагал свое решение проблемы: критерием в установлении исторического прогресса человеческого рода может служить только постепенное приближение к правовому устройству. Еще одна точка зрения на общественный прогресс принадлежит немецкому философу Г. Гегелю. Критерий прогресса он усматривал в сознании свободы. По мере роста сознания свободы происходит поступательное развитие общества. Марксизм также предложил универсальный критерий прогресса — развитие производительных сил. Видя сущность движения вперед во все большем подчинении сил природы человеку, К. Маркс сводил общественное развитие к прогрессу в производственной сфере. Прогрессивными он считал лишь те социальные отношения, которые соответствовали уровню производительных сил, открывали простор для развития человека (как главной производительной силы). Таким образом, вопрос о критерии прогресса занимал великие умы Нового времени, но решения никто из них не нашел. Недостатком всех попыток решить эту задачу было то, что во всех случаях в качестве критерия рассматривалась лишь одна линия (или одна сторона, или одна сфера) общественного развития. И разум, и мораль, и наука, и техника, и правовой порядок, и сознание свободы — все это показатели очень важные, но не универсальные, не охватывающие жизнь человека и общества в целом.
В наше время философы также придерживаются разных взглядов на критерий общественного прогресса: одна из точек зрения состоит в том, что высшим и всеобщим объективным критерием общественного прогресса является развитие производительных сил, включая развитие самого человека. Она аргументируется тем, что направленность исторического процесса обусловлена ростом и совершенствованием производительных сил общества, включающих средства труда, степень овладения человеком силами природы, возможности их использования в качестве основы жизнедеятельности человека. В общественном производстве лежат истоки всей жизнедеятельности людей. Согласно этому критерию, те общественные отношения признаются прогрессивными, которые соответствуют уровню производительных сил и открывают наибольший простор для их развития, роста производительности труда, развития человека. Человек рассматривается как главное в производительных силах, поэтому их развитие понимается с этой точки зрения и как развитие богатства человеческой природы. Эта позиция подвергается критике с другой точки зрения. Так же как нельзя найти всеобщий критерий прогресса только в общественном сознании (в развитии разума, морали, сознании свободы), так нельзя найти его в сфере материального производства (техники, экономических отношений).