Год назад столичный департамент здравоохранения возглавил человек из бизнеса — Леонид Печатников, проработавший до этого шесть лет главным врачом Европейского медицинского центра. Поняв, что реформам действующая система здравоохранения не поддается, Печатников в 2004 г. возглавил частную клинику. Ему хотелось создать ту модель медицины, которая казалась ему идеальной — когда существует преемственность между поликлиниками и больницами. Спустя несколько лет возглавляемая им клиника уже была одной из самых дорогих и успешных в Москве. «Дороговизну нельзя задумать, задумывается оснащенность по последнему слову техники и качество медперсонала», — объясняет он. Сейчас в системе столичного здравоохранения проводятся масштабные реформы. Одна из целей — чтобы деятельность амбулаторных и стационарных учреждений координировалась из одного центра, который бы и нес ответственность за каждого пациента. Об этом и о том, по какому принципу оснащаются медицинские учреждения медицинским оборудованием, Леонид Печатников рассказывает в интервью «Ведомостям». Вы рассказывали, что возглавить департамент здравоохранения вас пригласил Сергей Собянин, но вы договорились не с первого раза.

Почему в итоге все-таки согласились? Для меня это предложение было полной неожиданностью, ведь я более 30 лет работаю практикующим врачом. В истории здравоохранения не было подобного случая. Такую должность мог занять только главный врач крупной больницы. Вы ведь тоже были главным врачом — Европейского медицинского центра? Это не совсем то же самое. Я был руководителем крупной частной клиники, которую сам же создавал. Но в частной клинике понятие главный врач — это главный врач, а в государственной клинике — это директор. Поэтому не сразу согласился. Но у Собянина был убийственный для меня аргумент. Он сказал, что ведь кого-то на это место он должен позвать. И если это будет очередной организатор здравоохранения, который на самом деле не знает реальностей медицины, я сам же потом буду его критиковать и корить. Но получилось бы, что я предпочел критику и ругань тому, что мог бы попытаться сам что-то сделать. Это был переломный момент, после которого я согласился. Что именно вам поручил мэр?

Ему хотелось, чтобы кто-то посмотрел на здравоохранение немного с другой точки зрения. Мы сейчас меняем очень многие вещи. В течение многих лет здравоохранение строилось по принципу: дали денег, не дали денег. Были некие статистические показатели смертности, заболеваемости и т. д. С точки зрения экономики это была макроэкономика. Но применительно к городу и конкретному человеку это не годится. Поэтому задача, которая стоит, — повернуть медицину лицом к больному. А что ему надо? Чтобы он мог полноценно лечиться в поликлинике. Если необходимо, мог бы госпитализироваться в больницу, и при этом чтобы они не находились на разных планетах. Что вы имеете в виду? Раньше существовали окружные управления здравоохранения, которым подчинялись поликлиники. А крупные больницы подчинялись департаменту здравоохранения Москвы. Казалось бы, все в одной системе, но разница была. У врачей поликлиники был один начальник, а у главных врачей больницы — другой. И поэтому, когда пациенты мигрировали из одного учреждения в другое, преемственность нарушалась — каждое учреждение по-своему лечило больного.

Поэтому главная задача, которую я видел для себя, — организовать систему таким образом, чтобы эта преемственность сохранялась. Надо было преобразовать окружные управления здравоохранения в казенные учреждения, которые бы координировали поликлиники и больницы внутри округа и несли ответственность за конкретного пациента. Сейчас мы при каждом таком окружном учреждении сформировали комиссию по изучению летальных исходов. Недавно разбирали случай смерти молодой женщины дома, и прямо на конференции я освободил главврача поликлиники от должности. А будет ли меняться ситуация, когда каждый врач лечит свою болячку, а общая картина при этом не всегда ясна? Это организационная проблема. В данном случае — проблема узкой специализации врачей. С этим надо бороться, корректируя наше образование, чтобы появился врач-терапевт, который мог бы брать большую часть проблем на себя, а не диспетчер, который направляет пациента от одного доктора к другому. В мире система устроена по-другому — у них 80% проблем решает врач-терапевт. У нас есть еще одна проблема — перепроизводство одних врачей, например гинекологов и стоматологов, и нехватка других — врачей лучевой диагностики, неонатологов, анестезиологов, неврологов, офтальмологов.

Мы даем субсидии образовательным учреждениям на подготовку определенных специалистов и потом гарантируем их трудоустройство. Что еще меняется в системе московского здравоохранения? Оснащаем медицинские учреждения новым оборудованием. Сегодня человек, которому удалили аппендицит, должен пролежать 10 дней, чтобы прооперировавший врач снял швы. На самом деле это неправильно. Больного после аппендицита можно выписать на вторые сутки, но хирург должен быть уверен, что в поликлинике его коллега сделает все правильно и проследит за послеоперационным периодом. Поэтому мы не просто оснащаем больницы и поликлиники суперсовременным оборудованием, но и создаем для поликлиник условия, при которых госпитализация является крайней мерой. В этом нет ничего страшного — сегодня половина людей, которые лежат в больнице, могли бы быть вполне успешно пролечены дома в амбулаторных условиях. А сейчас гораздо проще отписать всех в больницу. На оснащение больниц и поликлиник выделены беспрецедентные деньги. Их надо потратить не просто так, чтобы наполнить все механически аппаратами, а под определенную идеологию. Если нам это удастся, то в больницах не будет лишних людей и условия пребывания будут совсем другими.